воскресенье, 13 декабря 2015 г.

Утро

Нам утро дарит строк так много,
Которые когда-то кто-то сочинил.
Возможно, в вальсе где-то в Конго
Себе слов ритм подчинил.

Ложиться в восемь, в пять подняться,
Чтобы успеть гранит прогрызть.
А мне бы сон, что до обеда, и проспаться,
Ну а потом влюбиться в жизнь.

Но от ума дано нам горе,
От знаний скука нас берёт.
И снова, позабыв про жизни море,
Безжизненное утро к нам грядёт.

И вот однажды, мёрзлым утром,
Мороз и солнце повидав,
Смотрю на улицу. Безлюдно.
И только шелест новых глав.

среда, 4 ноября 2015 г.

ноябрь

почему-то ноябрь лидирует в топе бесконечных раскопок с названием «было». я, как спятивший к черту фанат-археолог, наглотавшись земли, задыхаясь от пыли, достаю из гробниц своей памяти имя, диалоги, улыбки, давнишние встречи, и смакую с лицом дегустатора ядов, успокоив себя: что не травит, то лечит.

а каким был тогда бесконечно влюбленным, как доверчивый пес, увивался за лаской. я был глуп и беспечен, совсем как мальчишка,
не заметивший грань между жизнью и сказкой. подражая аляпистой русской матрешке, для тебя изменял своё «я» постоянно. я могу быть таким и таким — посмотри же! ты смотрела и вновь находила изъяны.

«недобог», «недодруг», это вечное «недо», мой упрямый ярлык — не стереть, не отклеить. лишь в тяжелые дни дозволялось быть ближе, целовать тебя в лоб, убаюкивать в пледе, чтоб за россыпью слов, ты опять сомневалась, примеряла, как платье, что вряд ли наденешь
и бросала на пол: не моё, не подходит...

то, что есть под рукой, никогда не оценишь.

Город

он построит новый красивый город на могиле вырубленных лесов.
там, где облака обнимают горы, возведет уютный и светлый дом.
он посадит много цветущих вишен, вдоль дороги высадит тополя,
и зеленой краской покрасит крыши, сделав их похожими на поля.
будет парк и пруд, и с десяток уток, пара ослепительных лебедей,
и в любом из месяцев или суток, листья не оставят своих ветвей.
он проложит вымощенные дорожки и украсит радугой витражи,
заведет собаку, и может, кошку, и на клёнах будут шуметь стрижи.
он подарит городу свое сердце - вечный двигатель и бесконечный свет,
чтоб ее ладони могли согреться - его сердце будет всегда гореть.
он оставит городу свои руки, положив их в устье большой реки,
нарисует голосом своим звуки. звуки разлетятся, как мотыльки.

и когда последний кирпичик плитки ляжет на расстеленный тротуар,
человек наденет свои ботинки, вокруг шеи теплый завяжет шарф,
он запрет ворота замком надежным, ключ от них повесит себе на грудь.
на огромном небе зажгутся звезды, и тогда он двинется в долгий путь.
он пойдет за реки, леса и горы, по его следам будет виться плющ,
он пойдет, ведомый своей любовью, чтобы предать ей тот самый ключ.
и на побережье большого моря, где с утра до ночи поет прибой,
улыбнется ей, позабыв о горе: ''я построил город, и он весь - твой''.
и когда она рассмеется тихо, принимая этот прекрасный дар,
человек вдруг станет бескостным вихрем, превратится в воду и белый пар.
став туманом легким, незримой дымкой, проведет ее до больших ворот,
где ключом прозрачным, стеклянной льдинкой, она их тихонечко отопрёт.
и тогда он станет травой и дёрном, застилая кожей своей асфальт,
для своей любимой, но не влюблённой.
чтобы было мягко ей наступать.

Яд

в кривых углах многоэтажек,
мы тихо кашляем от пыли.
нас всех не любят точно так же,
как мы кого-то не любили.

мы забываем тех, кто помнит,
а если вдруг звонят и пишут,
им отвечаем полусонно:
"прости, мол, я совсем не книжный
герой, не принц, а гад последний, 
каких на мир четыре штуки."
мы льем, как воду, эти бредни,
сидим, заламывая руки,
кричим, что счастье нам не светит,
что нас добру не обучили.
но всё же мы за всех в ответе,
кого когда-то приручили.

и в нашем мнимом благородстве
не столько соли, сколько яда.
любовь во всем своем уродстве
кричит: "сиди пока что рядом,
дыши, считай удары сердца
и, просыпаясь, тычься в шею.
я добрый, я даю погреться
от чувств, которых не имею."

себя страхуя от упреков,
цинично метим в зону паха.
у нас простая подоплёка:
мы, полудохлые от страха,
даем себе возможность к бегству,
когда учуем дым и копоть:
любовь - проверенное средство
грустить, худеть и быстро сдохнуть.
привычка - то же, как куренье,
здоровью - вред и мозгу - травмы.
мы, отметая подозренья,
играть пытаемся на равных
и роем рвы, томимся в башнях...
но, тихо кашляя от пыли,
вдруг признаем, как это важно:
чтоб нас хоть где-нибудь любили.

вторник, 13 октября 2015 г.

Герои 21 века

Потеряны нами в тумане проблем
Ключи от простого счастья.
Зовем безрассудно ветра перемен,
Себя разрывая на части. 
На струнах души уже несколько лет
Ничьи не играли пальцы.
В дырявом кармане остатки монет,
Вчерашнего дня страдальцы.
Невидимой тенью скользим по волнам
Реки быстротечной - жизни.
Себя распыляя на мелочный хлам,
Становимся лишь капризней.
Скрывает роскошный фасад пустоту,
Что душит петлей на шее.
Мы воспринимаем всерьёз красоту, 
А надо бы быть добрее.
Безумного века, где ночь - это день,
Несбывшиеся герои.
Мы в комнате темной свою ищем тень,
При этом гроша не стоим.
Железное сердце. По венам течет
Смесь крови и амфетамина.
Себе не даем в прегрешеньях отчет
И ищем в других причины.
Безумцы, так слепы! От страхов своих
В полночной тиши немеем.
И мы разбиваемся в щепки о риф, 
А после себя жалеем.
Забыты душа, человечность, любовь - 
Все это уже не модно.
Мы стадо, что гонит себя на убой,
Но думает, что свободно.
Зальем алкоголем – и память чиста,
Не учимся на ошибках.
Себя постоянно роняем с моста
И путаемся в фальшивках.
Однажды мы, может, откроем глаза, 
Но поздно уж будет слишком,
И старая сморщенная слеза
О всех нам напомнит шишках. 
Клеймо на душе не свести, не содрать,
Так с ним и уснем в могиле.
Когда час настанет и нам помирать,
Поймем мы, как мало любили.

пятница, 2 октября 2015 г.

-

Поговорить с тобой еще минуту и проболтать всю ночь.
Говорить о весне, о морях, о закате.
Закрыться от мира и мысли все прочь
прогнать. И подальше послать их.

Есть только сейчас, слышишь? 
Вот биение сердца.
Так уютно, тепло и спокойно в душе.
Впусти чувства, им тоже надо погреться.
Впусти, пусть изменят сюжет.

Кто-то сказал заживет и забудется боль.
Кто-то ошибся, пожалуй, конкретно.
Ведь если это давно не любовь,
тогда почему держит так крепко?

Друг, поделись, подари заклинание,
И я, наконец-то, смогу закончить рассказ.
Ведь между нами не расстояние.
Между нами море вопросов
и океан недосказанных фраз.

А маленький город сегодня не спит.
В нем каждый житель заложник.
Говорят, 
быть как все нам глаголет инстинкт.
Неправда, он просит быть осторожней.

Просто бывает некогда нам.
Бывает так часто,
что мы не замечаем того, что несчастны.
А где-то тем временем думают
лишь о тебе, и от мысли одной 
становится как-то теплей.

Там, где фото развешано хаотично 
по стенам.
Там так далеко, что не ходит трамвай.
Там рядом с тобой сильнее бьет сердце.
Бьет по мозгам, а ты забывай

про нашу весну и про каждый закат,
если спросят меня, я совру, промолчу.
И ни за что, знаешь, не вернусь я назад.
Не вернусь, а ведь очень хочу.

И не правильно это всё. 
И явно лишним было знакомство.
После тебя ведь никто не спасёт
моё потухшее солнце.

И в памяти песни, что о тебе говорят
удалю, и начну все по новой.
Ведь пора нам в жизни что-то менять.
Менять? Ну, попробуй!

Сложно оставить себя в прошлом,
Когда только прошлым и живешь.
Когда завтра будешь думать о вчера,
а “сегодня” нет такого слова.
И когда-нибудь ты, может, поймешь,
что такого, как он, не бывает второго.

Не отпускай.
Держи крепче в объятиях счастье.
И не вздумай показывать остальным.
Ведь остальные сразу на части
Разорвут, дабы не досталось другим.

Поверь мне. 
Проверил.
Теперь осталось совсем ничего.
Разве чужое кому-нибудь нужно? 
Если нужно, то для чего?

И не правильно это всё. 
И явно лишним было знакомство.
Жаль, что никто не спасёт
давно потухшее солнце.

четверг, 1 октября 2015 г.

Брюсов


        И кто, в избытке ощущений,
        Когда кипит и стынет кровь,
        Не ведал наших искушений,
        Самоубийство и любовь!
                                  Ф. Тютчев

Своей улыбкой, странно-длительной,
Глубокой тенью черных глаз
Он часто, юноша пленительный,
Обворожает, скорбных, нас.

В ночном кафе, где электрический
Свет обличает и томит
Он речью, дьявольски-логической,
Вскрывает в жизни нашей стыд.

Он в вечер одинокий - вспомните,-
Когда глухие сны томят,
Как врач искусный в нашей комнате,
Нам подает в стакане яд.

Он в темный час, когда, как оводы,
Жужжат мечты про боль и ложь,
Нам шепчет роковые доводы
И в руку всовывает нож.

Он на мосту, где воды сонные
Бьют утомленно о быки,
Вздувает мысли потаенные
Мехами злобы и тоски.

В лесу, когда мы пьяны шорохом,
Листвы и запахом полян,
Шесть тонких гильз с бездымным порохом
Кладет он, молча, в барабан.

Он верный друг, он - принца датского
Твердит бессмертный монолог,
С упорностью участья братского,
Спокойно-нежен, тих и строг.

В его улыбке, странно-длительной,
В глубокой тени черных глаз
Есть омут тайны соблазнительной,
Властительно влекущей нас...